kan_kendarat (kan_kendarat) wrote,
kan_kendarat
kan_kendarat

Category:

ДЯДИ ПОДЗЕМЕЛЬЯ

МОСКВА, 6 февраля. /ИТАР-ТАСС/. Соцминимум для бомжей предложил сегодня установить спикер Совета Федерации, лидер "Справедливой России" Сергей Миронов.

СОЦПАКЕТ ДЛЯ БОМЖА?   

А ОНО ИМ НАДО?!

 

                                      (из моего архива)

- Вы остаетесь с ними в ночь одна? Без охраны? О чем Вы думаете, черт возьми!

- (улыбается) Бога попрошу, чтобы защитил…

 - Когда   ваш  бомжара  Чиндяйкин насиловал ребенка, дитёнок, наверное, тоже просил Бога!

…Между нами пропасть. Я плохо отношусь к бомжам. А   эта барышня, социальный работник приюта, «видит в них потенциал» и хочет «оставить след на земле».

На мой взгляд, если хочешь оставить след, не обязательно отпечатывать его в навозной куче.


 

Это была для меня самая трудная проблема: разрешить себе плохо относиться к бомжам. Не поверите – я мучилась. Как же так? Ведь мы, русские, жалостливы и сострадательны. Моя прабабка совала блины пленным немцам. Оба сына лили кровь на фронтах, жрать в деревне было нечего, а она - пожалела пленных. 
На Руси всегда привечали калик перехожих, сирых и убогих!  А я - собираю материал о бомжах,  и во мне клокочет брезгливая ненависть… 

Ну, а теперь давайте начистоту. Мы ведь практически все терпеть их не можем.Недавно ВЦИОМ провел опрос, в ходе которого требовалось выразить свое отношение к бомжам. Только 13 % опрошенных сказали, что «каждый из нас обязан помочь попавшим в беду», остальные ответы сводились к тому, что «надо активизировать работу спецслужб», «пусть сами выпутываются», «милиция должна очистить город от попрошаек». Что случилось? Мы ожесточились? Вдруг поменялись наши главные ценности? Успокойтесь. Так не бывает. За 20 лет национальные характеры не перековываются. Просто нас сейчас пытаются заставить полюбить тех, кого на Руси испокон веку презирали.

Никогда русские не отдавали свой хлеб и не жалели дармоедов, пропивших свою жизнь и детей.

...Чиновница в  самарской областной администрации с восторженным клёкотом излагала мне программу «помощи лицам, попавшим в экстремальную ситуацию».

 - Ни в коем случае нельзя, чтобы ими занимались милиционеры со своим карательным уклоном! Только социальные работники!

 Ага. Вот сейчас там, в приюте  в ночь осталась одна такая. Исключительно социальный работник.  Наедине с тремя зэками (вполне детородного возраста).

Хорошо бы все-таки туда хотя бы одного милиционера. А то неспокойно как-то. Жалко девчонку…
Право, рядом с этим восторженным романтизмом я чувствовала себя просто прожженым циником.

- Слава Богу, что он пришел к нам в приют! Ему 36 лет.  Он приехал в поселок  Мирный, чтобы найти свою бывшую жену.  И не нашел.

- Это в маленьком поселке-то?

- И вот с 2006-го года бомжует. А в Ашхабаде у него родители и пятикомнатная квартира.

- И ведь что примечательно: родители за 2 года не обеспокоились, не подали в розыск, а он так и  не смог собрать десяток пустых бутылок на телеграмму…

 Этого «ашхабадца» со славянской физиономией она кормит своим супом. Кормить в приюте не положено, денег на это не выделяют. Поэтому она кормит всех за свой счет. Я, кажется, догадываюсь, какое открытие для нашего социального работника будет самым первым и самым неприятным.
Она еще не знает, что бомжи в принципе не умеют быть благодарными. Они считают всех своими должниками. Хотя, про «ашхабадца» она уже заметила: « Ему все обязаны,  и все для него что-то должны». Сейчас она думает, что это только его отличительная особенность, неприятная такая черта характера.
…Похоже, что «ашхабадец» -  из самых опасных, «черных» бомжей. Это волки. Они способны на все. И человеческая жизнь для них не стоит медного гроша. Любой мент-профи  мгновенно увидел бы, что ожидать от этого голубчика.
Но милиционерам, «этим карателям!»,   вход в социальные гостиницы и приюты теперь запрещен. Если учесть, что как минимум 50% бомжей – откинувшиеся зэки, нетрудно предсказать, чем заканчивается этот пир либерализма. Приюты переходят на воровское самоуправление. 

Лет 10  назад, заглянув в  областной приют в Запанском, я с большим удивлением увидела, кто является там «добровольным помощником» директора, а на самом деле – правит приютом. 
С этим благообразным крепышом мы в свое время столкнулись у церкви. Старушка-нищенка, прежде чем дать интервью, потребовала, чтобы мы получили разрешение у «старшого».  

Ребята-оперативники тогда объяснили, что это так называемый «церковный» - старый зэк, руководящий артелью профессиональных попрошаек.  Именно зэки захватили тогда самый жирный кусок пирога – паперть. Опера же рассказали, что нищие обязательно отдают долю в воровской общак. 
Вот этот «старшой» от имени директора и руководил приютской жизнью. Когда мне сообщили, что он чуть ли не святой, «по церквям ходит», - я с большим трудом удержалась от хохота.

  (Кстати, бабульку, у которой действительно не хватает пенсии на хлеб, на паперть не пустят. Как только она, дрожа от стыда, протянет ладошку - бомжи её запихают и забьют до полусмерти.)

В былые времена этих бомжей быстренько пристроили бы в смирительный дом. На Руси с дармоедами поступали жестко. А то набаловались вытягивать из российской истории только вкусненькое: подходит – трезвоним во все колокола, не подходит – наберем в рот воды, будто и не было. Этакая выборочная память. Либералы приказывают нам сейчас возлюбить бомжей. И давят на « вековые традиции» русского народа. Э –э нет, друзья мои! Традиции у нас были другие.

 ФАКТЫ.

  Стоглавый Собор 1551 г. постановил:  работоспособных нищих — заставлять трудиться. Царь Феодор Алексеевич в своем указе предписывает, отобрать в Москве «увечных людей от притворных нищих», а «здоровым лентяям дать работу».

                +++
В дореволюционной России бродяжничество квалифицировалось как уголовное преступление (ст. 950 Уложения о наказаниях). Бродяжничество наказывалось отдачей в исправительные арестантские отделения на четыре года с отсылкой по истечении этого срока в сибирские или другие отдаленные губернии.

               +++

Смирительный дом представлял собой не что иное, как колонию принудительного труда, куда отправлялись лица за антиобщественное поведение.

             +++

Московский городской работный дом имел несколько отделений в различных частях Москвы. Там были устроены мастерские: кузнечно-слесарная, сапожная, переплетная и другие. Бездомные  предварительно подлежали врачебному осмотру, одежда подвергалась дезинфекции, после чего призреваемые распределялись по отделениям. Все находившиеся в работном доме были на полном содержании, получали одежду, пищу, кров. За срок, определяемый для содержания в работном доме, трудоспособные старались заработать некоторую «стартовую» сумму для дальнейшего устройства жизни.

         +++

В 1896 году при работном доме был создан женский Дом трудолюбия. При Доме трудолюбия имелись мастерские, оборудованные швейными машинами, где приходящие бездомные женщины могли зарабатывать средства к существованию. Там же имелась столовая, где можно было получить обед стоимостью 5 копеек. 

Их заставляли работать. И зарабатывать свой хлеб. А не кормили дармовыми обедами. Теперь понятно, откуда у нас это вековое презрение к тунеядцам? И уверяю вас, оно чище, здоровее и человечнее по отношению к бомжам, чем либеральные сопли и подачки Армии Спасения. Почему - об этом чуть позже. А пока еще один любопытный факт: в царских тюрьмах профессиональные преступники на жаргоне именовались «бродягами». Что, как вы понимаете, совсем не случайно. Дно – фундамент преступного мира.
 

Вы заметили:  куда-то вдруг исчезли   увечные «афганцы», бесстрашно рассекавшие на колясках посреди Московского шоссе, на Победе и Гагарина? Это рабы. Их покупают , напяливают камуфляж и отправляют собирать дань с дорогих тачек. Сказать ему «отойди» очень трудно.

Куда как проще дать инвалиду монетку и ехать дальше с чистой совестью. Но я-то знаю, что по бровке шоссе бродит надсмотрщик, который тут же отберет эту монетку. Чаще всего этим «бизнесом» занимаются цыгане.

 А я не хочу содержать цыганский табор!

 Вот видите, я уже оправдываюсь… А у вас разве не болела душа, когда вы отворачивались от свинцового взгляда «афганца»? Видимо, подавать стали меньше, «фишка» перестала работать, и в один миг колясочники в камуфляже исчезли с самарских дорог.
 
 

Пропали куда-то   и таджикские «беженцы».  Еще в прошлом году они сидели через каждые два метра, прямо на асфальте и качали свертки с младенцами. Бедные, бедные беженцы. Несчастные таджики, вместе с нами страдающие от раздела великой страны… Никакие это не таджики. Это цыгане – люли.  Типичные бомжи. И они на работе. Дамы сидят, а за прохожими бегают дети. У цыганят – люли  свой почерк: агрессивное попрошайничество.

Они не просят, а злобно требуют. Один из них впился ногтями мне в руку. Еле удержалась, чтобы не влепить «несчастному ребенку» затрещину.Поняв, что с самарцами такие фокусы не проходят, цыгане – люли изменили тактику. Они разули детей, и те в октябре по ледяному асфальту  бегали босыми ножками. Картина была, прямо скажем, странная: приличная курточка, неплохие джинсы, а вот на тапочках решили сэкономить. Специально остановилась, чтобы понаблюдать за цыганятами. Через 10 минут босоножка нырнул за угол, где его ждал напарник с кроссовками в руках. На смену ему тут же выбежал другой «страдалец».

И появилось у меня тогда неодолимое желание: немедленно отнять у них детей. Оказалось, уже пытались, и не раз. Инспекторы из городского департамента по делам семьи, материнства и детства несколько раз забирали босоногих цыганят-люли в приют. Но через полчаса там появлялись разгневанные мамаши и уводили малышей. И ничего сделать было нельзя. У нас, знаете ли, свобода…

Но, похоже, даже босым детям в Самаре подавали не так охотно. Ничего удивительного. В России подают много и щедро. Но – славянам. На первом месте по «доходности» светловолосые малыши. На втором – женщины, причем пожилые.

Старухам не жалко. Хоть убейте – не жалко! Даже если знаю, что за плечами у неё пара ходок, и не на хлеб она собирает, а работает на хозяина. Скорее всего, она и молитвы-то ни одной не помнит, и все равно – «Помолись, бабушка…»  

Меньше всего подают мужчинам. Два дня назад в приют привезли «Фотографа» (он сам сказал, что работал когда-то фотографом). Побираются все бомжи. Но именно у Фотографа теперь есть шанс сделать в нищенстве головокружительную карьеру: пьяный, он отморозил ноги. Часть стоп ампутировали. А поскольку Фотограф продолжал пьянствовать и не ухаживал за ранами – образовались трофические язвы. Их даже не надо расковыривать, как это делают нищие: они никогда не заживут. Жуткое зрелище. Этого пожалеют. Подавать будут хорошо.

                                                    (продолжение следует)

Tags: Бытописательство
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments